>Первые часы на аляскинской земле. Прямо из аэропорта — на шоссе Сьюард вдоль Тёрнэгейн-Арм. Дождь, тяжёлые тучи над горами Чугач — и дикая природа прямо у дороги.
>Стадо карибу пасётся на склонах хребта Чугач, высоко над дорогой, равнодушное к дождю и туристам внизу. Рога ещё в бархате — середина лета.
>Маленький городок Сьюард стоит у подножия гор на краю залива Воскресения. Отсюда уходят лодки во фьорды Кенай — сквозь туманные воды между отвесными скалами в ельнике. Лосось штурмует пороги; чайки парят над морем.
>Ледник Матануска — один из немногих, к которому можно подойти пешком. Он сползает с гор Чугач 300 000 лет, и время здесь, кажется, остановилось. Голубые талые воды прорезают каньоны во льду; айсберги дрейфуют в приледниковом озере. Лагерь стоит прямо у языка ледника.
>На перевале Хэтчер стоит заброшенный золотодобывающий комплекс Independence Mine. В 1930–40-х здесь добывали золото в жесточайших условиях. Теперь деревянные постройки медленно разрушаются под снегом — памятник эпохи золотой лихорадки.
>Шоссе уходит на север через таёжный лес — к горизонту из заснеженных вершин. За каждым поворотом — новый вид. Кукша смотрит с ветвей; молодой орёл примеряет взрослый взгляд; гагара скользит по зеркальному озеру.
>Красный лыжный самолёт приземляется прямо на снег ледника Рут у подножия Денали. На высоте 1700–2000 метров царит абсолютная тишина. Белая пустыня и вершины, уходящие в облака.
>Гидроплан касается воды в Катмае — это другая Аляска. Десятки гидропланов выстроились вдоль берега, как автобусы на стоянке. Единственный путь сюда — по воздуху. А бурые медведи — крупные — разгуливают прямо между самолётами, совершенно не обращая внимания на людей.
>Обратный путь — над облаками. Под крылом тянутся горные хребты с белыми вулканическими конусами, пробивающимися сквозь пелену. Самолёт идёт на высоте 2500 метров над скрытой теперь Аляской. Только снег и небо.